Присоединяйтесь к нам

в Facebook и ВКонтакте

Любое приключение должно с чего-либо начаться....

Эротическая сказка, гомосексуалы.

  1. Яко-Хан
    — Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой.
    — А жизнь — это серьёзно?
    — О да, жизнь — это серьёзно! Но не очень...
    Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

    — Эту рубашку. Нет, не эту, Мэри. Вон ту. Да, она изумительно подчеркивает глаза. Стой спокойно, Алекс, мне нужно уложить твою челку! — я тихо вздыхаю и замираю. Хотя каждое прикосновение к моим волосам вызывает раздражение, мучительное, ни с чем не сравнимое. Maman знает это прекрасно, я постоянно говорю ей. Однако моих еженедельных посещений парикмахера это не отменяет. И не отменяет того, что она постоянно лезет в мои волосы сама. Я закрываю глаза. Просто оставь. Не. Трогай. Мои. Волосы!! Наконец-то. Она выдернула когтистые лапки из моей прически и устремилась в гостиную.

    — Алеекс! Иди сюда, Кики хочет познакомиться с тобой!! — пронзительный голосок маменьки вполне способен продырявить стену. Интересно, а если я не выйду, она так и будет вопить? Пока стены не рухнут, пока все не будут погребены под ними? Я хмыкаю — нет, она влетит сюда и вытащит меня в гостиную перед этой дебильной Кики (что бы это ни было)
    — Достали. Достали. Достали! — жарко шепчу я, но в мозг уже врывается новый вопль. Я вздрагиваю и выхожу из комнаты. Горничная Мери смотрит на меня и виновато вздыхает.
    — Сколько, Мери?
    — Четыре. И эта Кики — самая богатая. И самая противная.
    — Вот, мистер Алекс, — подает мне поднос с двумя бокалами. Я осторожно принимаю его, поднимаю подбородок и направляюсь к двери гостиной. Маменькины суаре начали пользоваться успехом — ведь подрос перспективный жених (это я, наверное!). И каждую субботу нас просто осаждают мамаши с девицами на выданье. Жирные (пышечки!) с плохой кожей. Тощие (стройненькие!) с плохой кожей. Все с плохими зубами почему-то. И все глупы до обморока. Вяло приподнимаю уголки губ. Мери скалится. Ладно, ладно. Надеваю широченную улыбку, вхожу. Маменька, видя меня скалится точно так же и манит костлявой ручкой к себе.
    — А вооот, познакомьтесь. Мой сын. Алекс! — Продолжая светить улыбкой, я неспешно подплываю к двум дамам возле маменьки.
    — Позвольте вас угостить? — Та, что потолще, берет бокал.
    — Ох, Нико! Вот уж не думала, что это ваш сын! Я бы решила, что это брат, причем старший! Элис, дорогая, познакомься. Это ведь сын Николетты! Нико, они очаровательно выглядят вместе. — маменька хихикает и машет рукой. Вылить бы это шампанское на её немыслимый начес, но...
    — Деточки, вы можете выйти в сад. На свежий воздух! Алекс! Не забудь угостить Элли шампанским! — Она уже не Элис? Элли? Бляяя... Попал я, по ходу. Я кошусь на полненькую девушку — она даже не поднимает взгляд. Черт. И эта попала.
    — Идемте, мисс Элис? — мы отходим в сторону от щебечущих дам.
    — Благодарю, мистер Алекс. Только я не пойду в сад. — Снизу вверх на меня смотрят спокойные ярко-голубые глаза, — Пожалуйста, подскажите мне, где у вас библиотека, а сами идите в... сад.

    Однако! Не я один такой. Я медленно сгружаю поднос куда-то в цветочный горшок.
    — Если мы уйдем в разные стороны...
    — Нас немедля выволокут на свет божий! — подхватывает она.
    — Ай, все равно. Идемте, мисс Элис.
    — Идемте, мистер Алекс... — она словно роняет каждое слово, как тяжелую каплю ртути, своим тихим грудным голосом. Веду её в библиотеку — прикрываю за собой дверь, уходя, и прошу Мери дать знак, если нас хватятся, она согласно кивает. А сам осторожно выскальзываю наружу, не спеша бреду по дорожке — суаре только начался, и здесь еще нет ни курильщиков у каждого куста, ни парочек.

    Где же ты, где же белый кролик, в жилете и с карманными часами? Я усмехаюсь, скидываю пиджак и ослабляю галстук. Мне было пять, когда я прочитал историю Льюиса Кэрролла. И с тех пор я постоянно ищу эту кроличью нору, где можно скрыться от всего. И где начнется сказка. Мистер Кэрролл, вы обманули меня. Нет ни Кролика, ни норы. Нет и не будет сказки. В этом саду есть розы - белые, я подхожу к ним, трогаю лепестки. Никому и в голову не придет красить их в красный цвет. Даже в угоду королеве. Медленно обхожу дом и вдруг слышу...
    — Алиса, как же так можно! Здесь их столько!
    — Милый, милый Кролик. Пожааалуйста. Я не могу быть с ними, ты же видел! Всего на чуть-чуть — я только с мадам Георгиной поговорю.

    Что это? Маменька театральное представление надумала устроить? Странно, я не слышал об этом. Нерешительно заглядываю в окно — черт, это же библиотека! И... и та самая Элис сидит в кресле... А перед ней — да никто иной, как Кролик! Нервно переступает с лапки на лапку, смотрит на часы (да-да, у него жилет, и карман и часы!!) и дергает ушами.

    — Хорошо, Алиса. Только на две минуты. И только для вас! — Кролик снова дергает ушами, вытягивает лапку и открывает часы. Из них бьет радужный свет и девушка радостно улыбается, тянет руку к этому свету. Я рывком поднимаю створку окна, так же рывком ныряю в комнату, сбивая с лап ушастого.
    — Что здесь происходит?
    Это я успеваю только подумать — потому что Элис ахает, я падаю на мягкую тушку длинноухого и каким-то чудом успеваю выхватить у него часы. А дальше... Дальше начинается безобразная свалка — Элис ринулась вытаскивать из-под меня Кролика, который извивался и пытался удержать часы, а на шум вбежала Мери, которая принялась извлекать меня из этой кучи-малы. Чем это закончилось у них, я не знаю. Просто потому, что Кролик изловчился и так зарядил мне в лоб обеими задними лапами, что я перестал интересоваться окружающим. Этот зверек меня просто вырубил!

    В радужной круговерти угадывается все же направление. Это я в обмороке, или лечу куда-то? Ничего не успеваю понять, потому что резко приземляюсь на что-то мягкое, издающее удивленное уханье, а потом мы с этим кем-то или чем-то катимся вниз, цепляясь друг за друга. Ай, черт, больно же! Мало того, что я упал на четвереньки, разодрав колени и ладони, так на мне верхом оказался мой товарищ по несчастью, надежно ухвативший меня за волосы. Я отцепляю его руки от своей головы и стряхиваю с себя всадника.
    — Алииисаа! — блаженно блеет толстячок, закатывая глаза и хватает меня за штанину.
    — Какая я тебе к бесу, Алиса, придурок? — я отпихиваю его от своего колена и оглядываюсь. Вокруг нас непонятный, сказочный лес. Невиданные мною деревья шумят над головой, одуряющий аромат странных цветов щекочет ноздри. Я хлопаю глазами и медленно встаю. Наклоняюсь отряхнуть штаны — вот незадача, порвал. Маменька будет зудеть. Если увидит, потому что...
    — Эй, ты. Где я? Что это за место?
    — Алииисааа... — полуобморочно гундосит толстяк, развалившись на траве. — Разве ты не узнаешь — это же Страна Чудес! — глаза его закрыты, наверное, он сильно ударился при падении. Раз до сих пор не понял, что за «Алиса» перед ним.
    — Какая еще страна? Слышь, тебе помощь нужна? — я наклоняюсь к нему.
    — Нееее. — он улыбается, откуда-то из-под себя достает небольшую трубку и раскуривает её, выпуская клубы вонючего дыма мне прямо в лицо. Ну и хрен с тобой, колобок обкуренный.
    Я оглядываюсь уже более пристально. Это и правда похоже на неведомую Страну Чудес, в бёртоновском исполнении. Оказывается, свалился я на гриб, с которого мы потом скатились с толстяком. Вон он, уже снова восседает на самой верхушке и неторопливо потягивает трубку. От гриба уходит еле заметная тропинка. Пойду по ней, выбора особого все равно нет.
    Страна Чудес, значит? Медленно, чуть прихрамывая, я бреду по волшебному лесу. Гусеницу (или её слегка измененную версию) я оставил балдеть на грибе. Кого ждать теперь? Шляпника? Или Труля-ля и Траля-ля? А может, сама Алиса сейчас выйдет из-за вон того куста?
    — Привееет, — тихое мурлыканье раздается над ухом так неожиданно, что я подскакиваю. На ветке огромного дерева возлежит здоровенный полосатый котище. Его глаза странного бирюзового цвета лениво щурятся, а морду украшает самая что ни на есть улыбка.
    — Эээ... Чешир?
    — Честь имею, — плавно перетекая из одного движения в другое кот спускается с ветки, успевая измениться при этом: передо мной уже стоит высокий гибкий незнакомец. Правда, кошачьего в нем все равно больше, чем человеческого. Голый торс и длинные ноги покрывает короткая шерсть, мягкая даже на вид. Пальцы рук оканчиваются когтями, а зубы белоснежные и острые, как у хищника. К тому же, за его спиной я вижу длинный хвост. Из одежды на нем потрепанные джинсовые шорты и пара кроссовок.
    — Отрадно знать, что я более знаменит, чем мне известно, — он обезоруживающе улыбается, — Это я к тому, что ваш облик и имя мне незнакомы.
    — Алекс, — я протягиваю руку, приветствуя. Пожатие хищника оказалось сильным, ладонь его — сухой и горячей, — Не Алиса.
    — Вы уже успели повстречать Гаса, как я понимаю. Не беспокойтесь, с Алисой он бы спутал даже Бармаглота, — низкие нотки бархатного мурлыканья в голосе Чешира просто завораживают.
    — О, понятно. Значит, я все-таки в Стране Чудес. И теперь вы мне укажете дорогу к домику Шляпника?
    — Я похож на дорожный столб?
    — Нет, извините. — я смущаюсь и опускаю глаза. Неожиданно на мое плечо ложится мягкая горячая рука.
    — Не сердитесь. Указывать дорогу куда бы то ни было не в моих правилах. Поэтому я приглашаю вас на чаепитие. Согласны? — не дожидаясь ответа, Чешир уверенно свернул с тропинки и повел меня в чащу леса, обнимая за плечи. Кажется, немного слишком фамильярно обнимая.
    Я украдкой разглядываю его, пока мы идем. Полосатый мягкий пушок (очень мягкий, в этом я убедился сразу!) постепенно исчезает на лице, а на голове превращается в настоящие волосы длиной до плеч. Он почти на полголовы выше меня ростом, стройный, но при этом у него развитая мускулатура. Гибкий и изящный. Хищник, одним словом. Кот. Котяра. Котище.
    Через несколько минут мы выходим на круглую поляну, на которой я вижу накрытый стол. Согласно законам сказки, для чаепития все готово, приборов очень много, хотя за столом всего трое. Плечистый угрюмый верзила, сидящий во главе стола сдвинул на затылок потрепанную федору с ярким перышком и воззрился на нас.
    — Чешир. — видимо это было и приветствие и приглашение, потому что дальнейших комментариев не последовало.
    — Знакомьтесь — Алекс! — ладонь кота переползает мне на поясницу, заставляя напрячься. Он усаживает меня за стол и устраивается напротив, щуря наглые бирюзовые глаза.
    — Ты кого сюда привел? — я присмотрелся и разинул рот. Это кто — Мартовский Заяц? Белый Кролик, вежливый и с округлым брюшком, похож на этого «родича» так же, как пушистая болонка на матерого бойцового ротвейлера. Заяц дергает драным ухом в мою сторону и басит: — Шляпник, чё молчишь-то? Кого он приволок?
    — Друзья мои! Не кажется ли вам, что приступать к расспросам, не угостив нашего нового друга — противоречит законам гостеприимства? — Чешир ставит локти на стол, кладет подбородок на сцепленные пальцы, и не сводит с меня глаз. Шляпник прикусывает зубами тлеющую самокрутку, наливает из пузатого чайника чай и швыряет чашку в мою сторону через весь стол, я едва успеваю её поймать. Чешир же извлекает из воздуха небольшой пузатый бокал, вытаскивает из-под стола бутылку, наливает и принимается греть напиток в ладонях.
    — Чешииир... От собака! — миниатюрное существо восторженно рассматривает котяру, потом снова утыкается носом в свою чашку. Мышь Соня, наверное.
    — Итак, милейший Алекс, — бирюзовые глаза словно просвечивают меня насквозь. — Поскольку мои друзья так немногословны и деликатны, я сам задам вам несколько вопросов.
    — Я с удово... — что-то мягко поглаживает мою ногу под столом... Я заглядываю под скатерть и у меня отвисает челюсть — нахальный котяра гладит меня длинным хвостом! Кончик уверенно забирается в прореху на штанине и щекочет кожу. Поднимаю глаза — но взгляд Чешира абсолютно невинен, он ждет пока я договорю, — С удовольствием от... отвечу.
    — Больше всего нас интересует только один вопрос, очаровательный Алекс. Как вы попали сюда? Без посторонней помощи до сих пор это удалось только одной представительнице человеческого рода, — он пригубливает коньяк и блаженно жмурится. А его хвост тем временем обвивается вокруг моей лодыжки и чуть сжимает её. Я краснею, и, чтобы скрыть смущение, залпом осушаю чашку.
    Ох, ё! Мне в горло течет раскаленная лава, на глаза наворачиваются слезы. Я пытаюсь проглотить это, но начинаю судорожно кашлять.
    — Брателло, закуси. Лимончиком его, лимончиком! — хрипит рядом Заяц и сует мне под нос ломтик лимона. Острый запах медленно возвращает меня к жизни, я благодарно принимаю влажную дольку и сую её в рот. Резкий вкус отбивает жуткое послевкусие напитка — эта жидкость похожа на чай только цветом.
    — Хех, виски-то кто ж так хлебает? Шляпник, ты б хоть предупредил мальца! — Заяц отходит и раздается одобрительное хмыканье. Проморгавшись, я вижу, что Шляпник смотрит на меня с интересом, продолжая жевать свою самокрутку.
    — Итаак... — снова раздается бархатное мурлыканье, — мы все еще ждем ответа, прелестный Алекс.
    Я сглатываю — но все смотрят на меня, и ответить надо.
    — Я это... Там... Элис. И часы. В общем... Упал. — в голове у меня вполне связный рассказ, только на поверхность удается донести самую малость. В ушах шумит, мне трудно собрать мысли.
    — А там этот. Я на него уп... упаал. А он мне — Алииисаа! — я начинаю хихикать, покачиваясь, — и еще... Хвост! — мой рассказ заканчивается несколько неожиданно, потому что хвост котяры нагло пробирается вверх по моему бедру. Я смотрю в его бирюзовые глазищи — но он отпивает коньяка и опять жмурится.
    — Ясно. Ему к Королеве надо, — спокойный бас Шляпника прерывает мои излияния.
    — Чешир. Проводи, — в ответ на это раздается глухое урчание — Чешир довольно мурлычет.
    — Соня. Где у нас нынче Королева? Соня? СОНЯ!!! — от рева Шляпника я вскакиваю, роняя чашку.
    Крохотная дамочка медленно поднимает голову, обводит мутным взглядом компанию. Потом смотрит на меня — глаза её, за выпуклыми стеклами очков по-совиному моргают, сначала один, потом другой. Она открывает рот, но неожиданно рыгает с такой силой и громкостью, что я ошарашенно плюхаюсь обратно на стул. Да она же пьяна в дым! Вряд ли вспомнит свое имя, где уж там какую-то иную информацию. Однако её рулада вызывает бурное веселье за столом - Шляпник хохочет, хлопая себя по ляжкам, Заяц ревет от восторга и даже Чешир начинает хихикать. Мне остается только беспомощно хлопать глазами.
    — Отсюда налево до вечера, ночевать у Герцогини, потом прямо до обеда и повернуть направо, но не совсем, — она выдает этот бред абсолютно невозмутимо, после чего наливает себе полную чашку и принимается прихлебывать, как будто это и правда чай.
    Чешир вальяжно поднимается из-за стола.
    — Друзья мои! Ваше общество прекрасно, но нам с Алексом предстоит длинный путь. Засим — откланиваемся...
    — Эй, а на ход ноги? — Заяц дергает кота за хвост, отчего тот едва не садится мимо стула.
    — Штаны. Рва... ные. Низя к Кыр... Кор... К Крольве низя в штанах! — невнятно мычит Соня, а в мою сторону снова летит наполненная чашка.
    — Соня, ты права. К Королеве в таком виде нельзя. Иди сюда, малец, — Шляпник из воздуха (мода у них тут такая, что ли?) достает огромные ножницы.
    — Я... Это... Не надо!
    — Да не боись! — Заяц ухмыляется. — Ничё лишнего Шляпник еще никому не отрезал.

    Я встаю, подхожу к Шляпнику, тот улыбается и протягивает мне свою чашку. Судя по запаху, там то же самое пойло, эффект которого напоминает удар ослиного копыта.
    — Н... Нет... Не надо. — на край чашки ложится ломтик лимона. Шляпник смотрит на меня совершенно трезвыми глазами и улыбается.
    — До дна, Алекс.
    — Пей-до дна-пей-до-дна-пейдодна! — обреченно я подношу чашку к губам. И тут меня осеняет — да ведь это сон, верно? А значит, здесь можно все! Только почему даже во сне я чувствую эту мерзкую вонь? Стараясь не дышать, я вливаю в себя виски, и быстро подношу ко рту лимон, справедливо опасаясь, что иначе не удержу это в себе. И опять его кислота спасает меня — жидкость уже не просится наружу, а растекается по всему телу нежным теплом. Пока я занимался этим, Шляпник тоже не сидел без дела, потому что я обнаруживаю свои брюки обрезанными выше колен, а рубашку затянутой узлом на животе, с отрезанными рукавами.

    — Вот так горррраздо лучше, — Чешир небрежно треплет мои волосы — и впервые в жизни у меня это не вызывает тихой ненависти.
    — Ты готов, мой юный друг? Я согласно киваю, он подхватывает меня под руку и уводит с поляны. Я оборачиваюсь и машу рукой сидящим за столом, но они этого не видят. Соня снова спит, уткнувшись носом в чашку, а Заяц что-то доказывает Шляпнику, стуча кулаком по столу.


    Мы идем по лесу... Идем? Нет, это Чешир волочет мою оцепеневшую тушку на себе, а я только бездумно переставляю ноги. Меня плохо слушается мое тело — ноги просто отказались двигаться, а вот язык... Несмотря на все мои усилия, он продолжает трепаться, я бессовестно выбалтываю все свои мысли и тайны. Этому способствует тихое мурлыканье спутника, он одобрительно хмыкает, иногда задает наводящие вопросы. Наверное, это продолжается довольно долго — откуда мне знать? Но вдруг Чешир останавливается, стряхивает меня со своего плеча — устоять на ногах не получается, я плюхаюсь на траву.
    — Мм... Пршли?
    — Нет, мой юный друг. Мы вообще шли не туда. — я поднимаю глаза — кот в раздумье чешет подбородок.
    — Пщему?
    — Герцогиня не переносит пьяных. И просто не пустит вас в таком состоянии. Да и мне все труднее... — он не продолжает фразу, но его взгляд подсказывает, что трудно ему вовсе не тащить меня на себе и даже не выслушивать мой бред.
    — Ааа? — без лишних слов котяра хватает меня поперек талии и вносит под водопад — оказывается, мы на берегу небольшой речушки! Черт! Вода просто ледяная! Я начинаю брыкаться, но в ягодицу недвусмысленно впиваются когти.
    — Эй, пусти! Холодно же! Коот!

    Вместо ответа мою голову держат под струями холодной воды жесткие сильные руки. У меня уже нет сил отбиваться, я просто вишу на нем. Наконец-то пытка кончилась и он вытаскивает меня на берег. Экзекуция возымела эффект — в мозгах у меня прояснилось, я сажусь и уже более осмысленно осматриваюсь. Чешир стянул мокрые шорты и развалился рядом, явно блаженствуя под лучами предзакатного солнца. А меня начинает бить дрожь, холод идет не снаружи, хотя легкий ветерок и вносит свою лепту. Нет, ледяная волна поднимается изнутри, я обхватываю себя руками, пытаясь удержать хоть каплю тепла.
    — Вам холодно, мой пррррелестный друг? — лениво мурлычет рядом Чешир.
    — А сам-то как думаешь? — у меня зуб на зуб не попадает, я с ненавистью смотрю на наглого котяру, который потягивается на солнышке.
    — Мой вам совет — снимите мокрую одежду. Так и вы быстрее согрррреетесь, и она быстрррее высохнет, — вот скотина. Советы он тут мне дает.
    — Между прочим — я не просил меня поить! И меня даже не предупредили! — кот переворачивается на живот, подпирает голову рукой и жмурится.
    — Я так понимаю, моим советом вы не хотите воспользоваться? — хочется ответить что-то в духе Зайца, но совет-то дельный. Тихо бурча, я все-таки раздеваюсь, раскладываю рубашку и шорты на камнях и ложусь на нагретую солнцем траву.
    — Я бы снял все — но вы, видимо, решили мерзнуть.
    — Отвянь, а? — мне становится теплее, дрожь медленно унимается. Я вытягиваюсь, закидываю руки за голову.
    — Значит, мы шли не туда. А как мы теперь попадем к Королеве? Ведь Соня ясно сказала — оттуда прямо до вечера.
    — Налево до вечера. А потом прямо и до обеда. Наша Соня знаток, но несколько... Академична. Я знаю более короткий путь до поместья Герцогини.
    — Ак... академична? Соня — академик? — меня разбирает смех. Да её пальцем ткни — виски брызнет! — Соня! Ооой, академик! — неожиданно мои запястья стискивают сильные пальцы, надо мной нависает жилистое тело.
    — Вы ничего не знаете, мой юный друг. И советую вам больше не смеяться над обитателями этого мира, — в паре дюймов от моего лица я вижу белоснежные и очень острые зубы. Но почему-то не боюсь.
    — А над вами? Над вами тоже нельзя смеяться, обладатель длинного хвоста? — кот улыбается и клыки прячутся за обманчиво мягкими губами.
    — Можете попрррробовать. — он тихо мурлычет и наклоняется ко мне. Я молчу. Бирюзовые глаза видят меня насквозь, и когда его губы касаются моих, я замираю. Он целует меня нежно и неторопливо, то дразня ловким языком, то посасывая нижнюю губу. При этом его бедро раздвигает мне колени, и я чувствую, как к моему паху прижимается его напряженный член.

    Вот же черт! Это что, это... Это... Но Кот отвлекается от моих губ и нежно ласкает мочку уха. Потом принимается вылизывать за ухом, его язык шершавый, как у... кота. Это производит неожиданный эффект — мое тело отзывается, я выгибаюсь ему навстречу, чувствуя сладкую истому.
    — Ммммрррррр... — он мурлычет и вибрация отдается эхом в моем теле. Последним усилием воли я пытаюсь отстраниться, но котяра мурчит еще громче.
    — Ннн... Не... Не наадоо...
    — Ты уверрренн? — шершавый язык медленно проводит по моей шее влажную дорожку. При этом его хвост выписывает узоры на моей коже, и от этих прикосновений я просто теряюсь во времени и пространстве.
    — Оххх, Чешиир!
    — Мммммрррррррррр... — нежные поцелуи спускаются по моему животу, от этих ласк мой член встает колом и грозит порвать трусы. Кот на мгновение замирает, и я приподнимаю голову. Лукаво улыбаясь, он цепляет когтем резинку боксеров. Я теряю голову, закрываю глаза: так мучительно медленно ткань ползет вниз.
    — Бооожее...
    — Ммммрррр, нет, это все еще я, — сильные пальцы сжимают мои бедра, шершавый язык скользит вокруг, не спеша приблизиться. Я вцепляюсь руками в траву, вскрикиваю, когда губы смыкаются кольцом на моем члене и вбирают его во влажную теплоту. Этого достаточно — меня бьет дрожь, и я изливаюсь в нежный рот. В глазах темнеет, но отчетливо слышно довольное мурлыканье. Сильные руки обнимают меня, пока я перевожу дух.

    — Вы согрелись, мой юный дррруг? — из блаженной истомы меня вырывает мурчание. Согрелся? Да я думал, что расплавлюсь.
    — Чешир. Меня зовут Алекс, — я нехотя открываю глаза, только для того, чтобы увидеть два бирюзовых омута над собой…
    — Я знаааю. — он мурлычет, и я слышу довольные нотки. И опять жмурится, наглый котяра.
    — Как бы мне ни хотелось остаться здесь, но солнце заходит. Нам пора. — Он легко встает, протягивает мне руку — я хватаюсь за неё и тоже встаю. Собираю свою одежду, начинаю натягивать шорты. И вот эти обыденные действия как-то странно перечеркивают, смазывают все, что произошло недавно. Завязывая рубашку узлом на животе, я оборачиваюсь — Чешир шнурует кроссовки. Улыбаясь, смотрит на меня, а я отвожу взгляд, отворачиваюсь, проверяя, все ли застегнуто. Над ухом раздается голос:
    — Идем? — Я опять подскакиваю — Чешир в облике толстого кота вальяжно развалился прямо в воздухе.
    — Ээээ... Почему?
    — Я вижу, что смущаю тебя, вот и решил, что так нам будет легче, — бирюзовые глаза щурятся, в голосе уже нет бархатных ноток.
    — Прости. Я просто... Пожалуйста, не надо! — я пытаюсь ухватить это эфемерное существо и неожиданно утыкаюсь носом ему в грудь. Как же быстро он меняется! Чешир гладит меня по голове, ерошит волосы — и мне это нравится!
    — Идем, Алекс. — но я удерживаю его.
    — Пожалуйста, Чешир... — он мягко улыбается. И снова начинает мурлыкать.

    И снова мы идем по волшебному лесу. Он залит мягким светом уходящего солнца, здесь удивительно тихо и спокойно. Чешир молчит, иногда загадочно улыбается, поглядывая на меня. Эти улыбки смущают, я опускаю глаза и краснею. Чтобы немного отвлечься, начинаю расспрашивать.
    — Чешир?
    — Ммм?
    — Расскажи о Герцогине. Здесь все не так, как в детской сказке — какая она, Герцогиня?
    — Ну что тебе сказать, Алекс. Герцогиня, она... Герцогиня... — обычно красноречивый, Чешир сейчас только неопределенно хмыкает. — Ты все увидишь сам, мой милый, — с этими словами он обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Мне приятно идти вот так, я кладу руку ему на поясницу, и мы не спеша пробираемся сквозь вечерний лес.
    — Чешир...
    — Да?
    — А почему ты решил что я... Ну... Я...
    — Что тебе нравятся мальчики?
    — Дда.
    — Ты мне сам сказал.
    — Я?! Когда?!
    — Пока мы шли к реке. Ты разве не помнишь? — он смотрит на меня с любопытством и легкой усмешкой, — Меня это не удивляет, впрочем. Пойло Шляпника часто производит подобный эффект, — я останавливаюсь, потрясенный.
    — То есть... Если бы ты меня не увел, я все это выболтал бы прямо там? — Кот улыбается и прижимает меня к себе чуть крепче.
    — Не обязательно именно это, но что-нибудь выболтал бы. Хотя мне кажется, что эти губы созданы не только для болтовни, — Вертикальные зрачки бирюзовых глазищ расширяются, он наклоняется и целует меня. У меня замирает сердце, я обхватываю его руками за шею и прижимаюсь все сильнее, чувствуя, как горячие ладони гладят мои ягодицы. Когда Чешир выпускает меня — я еле дышу, а шорты просто неприлично бугрятся спереди. Однако и Хищник не так уж хладнокровен — его прекрасные глаза затуманены, по виску течет пот. Он прижимается ко мне бедрами и я с радостью ощущаю твердую выпуклость на его шортах.
    — В таком виде... Мммрррр... Идти в гости... Мммррр...
    — Чтоо? — котяра мурлычет, тискает мои ягодицы и это приносит такое удовольствие, что я вот-вот замурлычу сам.
    — Вот чтоммммррррррр... — он впивается мне в губы поцелуем, расстегивает ширинку и горячая ладонь забирается в тесноту моих шорт. Словно во сне я повторяю его действия и через несколько секунд в моей руке чуть подрагивает извлеченный наружу член Хищника.
    Мне хочется спуститься вниз и рассмотреть его, или даже поцеловать — как делал Чешир на берегу. Но котяра не отпускает меня, его жадные губы терзают мой рот, а горячая ладонь ласкает мое орудие, вызывая громкие стоны. И я обхватываю ладонью его ствол, сдвигаю кожицу вниз и обвожу большим пальцем гладкую головку. Хищник отрывается от моих губ и смотрит на меня удивленными глазами.
    — Ооохх... Еще... — я улыбаюсь, легонько прикусываю его нижнюю губу и начинаю медленно двигать ладонью вверх-вниз. Он стонет, неосознанно дергает бедрами, толкаясь мне в руку. Еще несколько движений — и на мою ладонь выплескивается его сперма. Он тихо шепчет:
    — Не убирай руку... — и нежно целует мой кадык, сжимает ягодицу ладонью, а вторая рука быстро доводит начатое до конца, а меня — до экстаза. Кот отпускает меня, берет за руку и слизывает нашу сперму, блаженно жмурясь.
    — Ммм, Алекс... — он обнимает меня, легко касается губами угла рта, — Идем же, иначе я наброшусь на тебя прямо здесь.
    — А чем это плохо? — я улыбаюсь, сжимаю его пальцы и иду следом.
    — Ты не знаешь, насколько болтливы ночные цветы!
    — Ночные? А... А дневные?! — я забегаю вперед и смотрю в глаза Чешира.
    — О, эти зазнайки заняты только собой, их мало что интересует, — он смотрит на меня, не выдерживает и громко смеется.
    — Успокойся, мой мальчик. Разговаривать умеют только садовые цветы, да и то не все.
    — Честно?
    — Честно, честно. Мы пришли, — мы входим в гостеприимно распахнутые чугунные ворота, которые закрываются за нами, причем одна створка едва не хлопает меня по заднице. Чешир хмыкает, и добавляет легкий шлепок от себя, ввергая меня в жаркую волну смущения. Войдя в дом, мы оказываемся в уютной гостиной, где горит камин, накрыт стол, но абсолютно пусто. Почему-то никто не встречает нас.
    — Чешир... А где хозяйка-то? Может, надо было позвонить у ворот?
    — Она знает, что мы пришли, ведь ворота были открыты. Должно быть занята еще, — котяра усаживается за стол и потирает руки, — Таак, что тут у нас?
    — Тут у нас наглый кошак, которого пора отшлепать газетой по ушам, — раздается за спиной женский голос.
    — И вам добрый вечер, герцогиня Изабелла, — Чешир и ухом не ведет, выбирает себе куриную ножку и начинает обгладывать с таким аппетитом, что у меня урчит в животе. Я оглядываюсь — в комнату вошла высокая красивая женщина.
    Медленно покачивая бедрами, Герцогиня подходит к столу, Чешир вскакивает и отодвигает для неё стул. Она улыбается мне.
    — Варкается. Садитесь, юный гость, будем ужинать. Вряд ли на столе у Шляпника имелось что-то посущественнее лимона.
    Я сажусь за стол — ароматы заставляют мои ноздри жадно раздуваться. Какое-то время мы молча едим, наконец я чувствую, что не в силах проглотить больше ни кусочка. Чешир уже давно вяло ковыряется в тарелке, странно поглядывая на Герцогиню. Я же стараюсь не смотреть на неё вообще.
    Дело в том, что формы герцогини... Как бы выразиться... Имея возможность наблюдать маменькиных подруг, которые силикон куда только не закачивают — такого я все же еще не видел. Остается полной загадкой, как она дотягивается до своей тарелки! Ужин заканчивается, хозяйка встает и приглашает нас к камину, где стоит небольшой диванчик и пара кресел. Герцогиня усаживается на диван, Кот плюхается в одно из кресел, но когда я собираюсь занять второе — женщина тянет меня за руку, понуждая сесть рядом с ней.
    — Значит, идете к Королеве, юный гость?
    — Алекс. А откуда вы...
    — Меня предупредила Соня. Только ваше имя она то ли забыла, то ли не захотела сказать. И уж точно — сообщить, как вы очаровательны, ей даже в голову не пришло! — ладонь герцогини тянется к моим волосам, я привычно отклоняюсь. А вот когда Чешир треплет мои волосы, никакого дискомфорта я не испытываю.
    — Эммм... Герцогиня..
    — Белла.
    — Герцогиня Изабелла, я не нахожу себя очаровательным, — она тихо смеется и снова тянется к моим волосам, но её руку перехватывает другая.
    — Белла, милая Белла, — низкий голос Чешира раздается над моей головой, он мгновенно и бесшумно оказался за спинкой дивана, — Я прошу тебя, не надо тянуть свои наманикюренные пальчики к нашему гостю.
    Он целует ей руку и отпускает, после чего его руки скользят по моим плечам, и он обнимает меня, слегка нависая. А герцогиня неожиданно наклоняется ко мне и буквально тыкается носом в висок.
    — Ах вот оно что... Наш пушистый уже успел! — она улыбается, пересаживается в кресло, закинув ногу на ногу. — Что ж, если вы уверены, мальчики, что не желаете небольшого разнообразия..
    — Прости, Белла, при всей привлекательности твоего... твоих разнообразий, мы уверены.
    — Тогда можете занять Южную спальню. Котик, там ты найдешь все необходимое, — у меня куда-то проваливается сердце от её слов, сказанных так спокойно.
    — Ну а у меня еще есть небольшое дельце, — она усмехается и выходит из комнаты.

    Со сладко замирающим сердцем я жду, что Чешир сядет рядом, но он продолжает стоять за моей спиной, обнимая. Потом наклоняется к моему уху и тихо, как-то виновато шепчет:
    — Алекс. Я все решил сам, даже не спросив тебя. Может быть, ты... Хотел бы? — я прижимаюсь щекой к его щеке, нежно целую его, едва касаясь губами.
    — Чешир. Хищник... Мне не нравятся женщины.
    — Белла не обычная женщина, — его голос все тише, и где-то в глубине горла рождается тихое урчание.
    — Что ты имеешь в виду?
    — Она... У неё тоже есть член, — я раскрываю рот и таращусь на Кота. Того, кажется, искренне забавляет моё удивление.
    — Ну так что? Твое решение не изменится?
    — Мое решение не изменилось бы, даже если бы у неё их было три.

    Глаза Чешира вспыхивают, он наклоняется и впивается в мои губы. Его язык проникает в мой рот требовательно и уверенно, скользит там, исследуя и дразня. Я пытаюсь отвечать, но мне не дают ни малейшего шанса, котяра жадно целует, терзает мои губы, горячие руки нетерпеливо расстегивают рубашку. Пальцы нежно касаются сосков, я вздрагиваю. Когда кажется, что мы оба вот-вот задохнемся, он отпускает меня. Мы смотрим в глаза друг другу, я просто тону в этом бирюзовом море, затуманенном сейчас желанием и нежностью. Ладонь Кота ложится на выпуклость на моих шортах, ласково поглаживает, вызывая дрожь. Хищник выпрямляется, берет меня за руку, хрипло шепчет:
    — Идем? — я вздрагиваю. Сжимаю его пальцы, не отпуская руки обхожу диван. Бесшумно и уверенно, Хищник ведет меня по роскошному дому. Слишком уверенно — во мне просыпается крохотный червячок ревности.
    — Чешир. Ты... Часто здесь бываешь?
    — Приходится, — беззаботно откликается он, — Дом Герцогини — одно из немногих устойчивых мест в нашем мире, остальные часто перемещаются. Иногда необходимо их догонять.
    — Бежать только для того, чтобы остаться на месте? — я расслабляюсь и улыбаюсь.
    — Именно, — он распахивает какую-то дверь и пропускает меня вперед. Я замираю на пороге роскошной спальни. Вот где все произойдет! Сердце колотится где-то в горле, я нервно сглатываю. Чешир улавливает мое настроение, обнимает меня сзади и тихонько подталкивает вперед.
    — Не бойся.
    — Просто я...понимаешь..
    — Я знаю, что ты девственник. Не бойся, все будет хорошо, — его дыхание опаляет мою кожу, прикосновения губ, кажется, оставляют следы ожогов. Мы входим, Чешир садится на громадную кровать, усаживает меня к себе на колени. Я обнимаю его, легко целую в уголок рта, но он отстраняется. Нежно поглаживая мои голые колени, он тихо и спокойно объясняет мне, как нужно подготовиться. Я киваю, благодарно целую его.
    — Если тебе нужна моя помощь...
    — Думаю... Я справлюсь сам.
    — Ты уверен?
    — В чем я уверен — так это в том, что безумно хочу того, для чего требуется эта подготовка, — слыша это, он опять целует меня в губы, нежно и не спеша, потом отпускает.

    Пока я принимаю душ и делаю все необходимые процедуры, меня бьет дрожь. Страх, желание, любопытство. Перед глазами только он — Кот, развалившийся на солнышке, так лениво и небрежно потягивающийся, его улыбка, гибкая фигура. Наконец, все закончено, я обматываю бедра полотенцем и выхожу. Чешир все еще сидит там, где я его оставил, напряженно дожидаясь. Увидев меня, он мягким кошачьим движением оказывается прямо передо мной. Резко срывает полотенце, сжимает мои ягодицы и целует в губы.
    — Подождешь? Я быстро, — и так же плавно и бесшумно скрывается за дверью ванной. Он что, издевается? Да я готов ждать его годами! Я забираюсь под прохладные простыни, натягиваю их до самого носа, прислушиваюсь к плеску воды в ванной. Наконец-то шум воды стих, Чешир вышел. Кот не позаботился обернуть бедра полотенцем, и сейчас я разглядываю его обнаженное тело, облитое лунным светом. Он невероятно красив. И...возбужден. Скользящим шагом Чешир подходит к постели, улыбается и тянет за простыню.
    — Нет, мой красивый мальчик, нет. Я хочу видеть тебя. — он стягивает ткань, обнажая меня, его странные глаза чуть светятся в полутьме. Кот ложится рядом со мной, подперев голову рукой и смотрит. Его взгляд словно обволакивает мое тело, и оно отзывается — у меня начинается эрекция только от того, что он на меня смотрит! Я судорожно вздыхаю и тянусь к его губам. Хищник нависает надо мной и начинает покрывать поцелуями мое лицо, которое горит от волнения и предвкушения. Я запускаю пальцы в его волосы, перебираю шелковистые пряди, ощущая, как прикосновения губ спускаются по шее. Шершавым языком Кот проводит влажную дорожку на кадыке, потом дует и я вздрагиваю. Чешир только улыбается, его губы скользят по моей груди. Кончик шершавого языка начинает теребить сосок, вызывая громкий стон. Горячие пальцы чуть покручивают второй сосок, и я выгибаюсь от удовольствия.
    — Мммм... Чешиир! — не отвечая, он продолжает ласкать мое тело языком, губами, пальцами. Кончик языка скользит в пупке и от него словно идут электрические удары. Я напряженно жду, когда же будет уделено внимание члену, который уже давно стоит колом, но садист-котяра поднимается надо мной на локтях и целует в губы. Когда его вздыбленный член начинает тереться о мой, я всхлипываю от острого, почти мучительного удовольствия.

    И снова губы Кота начинают свое путешествие по моему телу, заставляя меня стонать и выгибаться. Кажется, что его руки везде — гладят, царапают, щиплют. Наконец, я чувствую горячее дыхание над головкой своего члена. Ладонь обхватывает ствол, чуть сдвигает кожицу вниз и оголенную головку плотным кольцом сжимают губы.
    — Ммммм... — я закрываю глаза и для меня остается только этот рот, всасывающий мою плоть в самое нёбо, губы, сжимающие её и наконец — узкое горло, которое насаживается на головку заставляя меня цепляться за простыни и кричать от наслаждения. Губы перемещаются к яичкам — и теперь жесткий шершавый язык дразнит и вылизывает их. Я понимаю, почему он не прикасался языком к головке — она сейчас так чувствительна, он боится причинить мне боль. Чешир вылизывает каждое яичко, втягивает их в рот по очереди, в то же время горячая ладонь сжимает и ласкает ствол. Я извиваюсь, вскрикиваю, глажу по голове своего любовника. Мне так хорошо, что я даже не сразу замечаю, как тонкий палец осторожно гладит сжатое кольцо моего ануса. Потом Чешир смотрит на меня, пытаясь проникнуть туда.
    — Даааа... Дааа... — его глаза вспыхивают в темноте, он вводит палец. Чуть глубже. Еще. Я замираю от новых ощущений и жду... Медленно и плавно палец начинает двигаться во мне, а рот снова ласкает мой член. Внутри меня он находит какую-то точку, нажимает — и меня просто взрывает мощный оргазм, я выгибаюсь и кричу от наслаждения, изливаясь сильными потоками в рот любовника. Перед глазами мелькают звездочки, в ушах шумит, я обессиленно распластан на постели и почти не чувствую, как Чешир ложится рядом и обнимает меня, нежно целуя в мочку уха.
    — Мой страстный. Мой нежный. Мой... — Я прихожу в себя, наверное, спустя целую вечность. Чешир поглаживает мой живот мягкой ладонью, иногда его губы касаются моей щеки.
    — Что это было, Хищник?
    — Только начало, малыш. Только начало. — в его голосе слышна улыбка и нежность.
    — А я... Могу для тебя сделать то-то подобное?
    — Ты уже делаешь. Отдохни немного.

    И я блаженствую в кольце этих тяжелых, горячих рук, постепенно осознавая, что это как раз та самая сказка, которую я искал столько лет. Нежность поднимается тяжелой, глухой волной — я прижимаюсь к Коту и сам начинаю гладить его, целую его лицо, языком очерчивая границу, там, где на коже начинается мягкая шерстка. Он вздрагивает, и наверное, сейчас его глазищи пытаются загипнотизировать меня. Не выйдет, наглый ты Котяра! Потому что даже закрыв глаза — я вижу его великолепное тело. И принимаюсь исследовать его. Да, оно все покрыто мягким пушком — мне это не мешает, возбуждает только. И этот его запах, свежий и легкий, словно морской воздух, тоже возбуждает. И то, что он очень горячий — это заводит еще сильнее. Я целую его, осторожно прикасаясь — в губы, щеки, шею, подбородок. Спускаюсь чуть ниже, оказывается, что под самой челюстью тоже нет шерстки. Я провожу языком по этому пятнышку — и чувствую вибрацию. Приникаю губами к кадыку — так вибрация ощущается лучше. Он мурлычет! Не напоказ, почти неслышно — просто от удовольствия! Ах, мой Хищник!
    — Мой Чешиир! — чуть слышно выдыхаю я, обмирая над этим чудом. Его руки — тяжелые, горячие, сильные, хватают меня за плечи. На долю секунды впиваются когти, и сразу исчезают. Он притягивает меня к себе:
    — Хочу. Войди, — а я теряюсь.
    — Но. Я... Ты..
    — Я готов, Алекс. И очень хочу тебя, — я смотрю в его невероятные глаза... Он как-то мягко изгибается, обхватывает ладонью мою плоть — и начинает медленно вводить в себя. Я замираю, но гибкое тело хищника само подставляется под мой член. Головка погружается в тесную глубину, я ахаю и утыкаюсь в плечо Чешира, боясь даже шевельнуться.
    И мечтая об этом... Но он придушенно хрипит:
    — Мммыф! — и двигает бедрами, насаживаясь на мой член. Я выпрямляю руки, поднимаясь над ним и делаю осторожный толчок, внимательно глядя на его лицо. Оно искажается, он приподнимает верхнюю губу, рычит и сам дергает бедрами навстречу мне! Я падаю на него, прижимаюсь щекой к его щеке и начинается безумие. Он рычит, стонет, воет — и я сам кричу, бешено двигаясь в нем. Кровавой волной накатывает оргазм, я просто падаю на него и... Наверное, я умер тогда.
    Очухиваюсь только от голосов:
    — Боже, Кот! Ты просто изодрал мальчика! Боюсь даже представить, что было бы, если бы ты был сверху!
    — Белла. Сверху — я был бы осторожнее. Я все-таки...
    — Я вижу. Чешир, с ним ты забываешь себя.
    — Чешиир?
    — Я здесь. Прости меня, прости, прости! — почему так больно он меня целует? Почему мне больно даже шевелиться?
    — Хищник.
    — Я здесь, малыш.
    — Алекс, — спину нестерпимо жжет, но пытаюсь поднять голову.
    — Алекс, — не знаю, как можно промурлыкать это имя, но ему удается.
    — Так, ладно. У меня есть кое-что, я сейчас. — я слышу, как звонко стучат каблучки.
    — Герцогиня? Да, Хищник?
    — Да. Я... слишком... Потерял контроль и...
    — Поцарапал, Котище? — я улыбаюсь, сквозь боль, а он виновато мурлычет.
    — Сильно. Очень сильно. Не двигайся, — его лицо прямо перед моим — наверное он сидит на полу у постели. — Сейчас Белла принесет мазь.
    В ответ на это снова цокают каблучки, и Герцогиня появляется в поле моего зрения — я теряю дар речи и способность соображать. От шеи до лодыжек она затянута в латексный комбинезон, оставляющий открытыми её внушительную грудь и здоровенный член, с запястья свисает что-то вроде небольшого стека для верховой езды. Не обращая внимания на моё изумление, она садится на постель рядом со мной и открывает небольшую жестянку.
    — Сейчас мы смажем, и через пару минут все заживет. Даже шрамов не останется, — ласково говорит она, но я пытаюсь отодвинуться.
    — Чешир... Сделай это сам, пожалуйста.
    Герцогиня хмыкает и отдает Коту снадобье. Уже у двери она улыбается.
    — Меня нужно бояться только моим игрушкам, малыш, — после чего подмигивает и выходит. Хищник садится рядом со мной, но потом осторожно усаживается верхом на мои ноги. От его движений мою спину пронзает боль, я невольно охаю и чувствую, как вздрагивает Чешир. Бессвязно что-то шепча, он медленно начинает втирать мазь в мои плечи, отчего жгучая боль постепенно уходит, становится намного легче. Пальцы двигаются по спине, ягодицам, снова возвращаются на спину. Кот наклоняется к моему уху, целует и шепчет:
    — Сейчас все пройдет, потерпи.
    — Уже почти прошло. Немного жжет — но все меньше и меньше. Просто чудесное снадобье, правда? — я поворачиваю голову и касаюсь губами щеки Хищника, тот не может сдержать вздох облегчения.
    — Белле оно необходимо, — с легкой усмешкой говорит он.
    — Кажется я догадываюсь, для чего, — Кот тихо смеется и выпрямляется, снова гладит и массирует мне спину горячими ладонями, к ним добавляются легкие поцелуи.
    — Так все пройдет еще быстрее. А если я смогу тебя обнять — то через несколько секунд, — я оборачиваюсь через плечо.
    — Полежи пока так, мазь должна впитаться.
    — Но Чешиир!
    — Хорошо, только лежи на животе! — Он ложится рядом на бок и рассматривает меня, улыбаясь, проводит пальцами по моей щеке, и я ловлю их губами.
    — Не могу поверить.
    — Не можешь поверить во что?
    — В то, что рядом со мной такое чудо.
    — И это говорит тот, кто может превращаться, умеет летать и исчезать, оставляя лишь улыбку? — я притягиваю его к себе и целую в губы, но Кот отстраняется и ласково гладит меня по лицу.
    — Лежи спокойно! Неужели ты думаешь, что я позволю себе какие-то действия, после того, что произошло?
    — Никогда не позволишь? — отчаяние в моем голосе его смешит, и он нежно целует меня в уголок рта.
    — Как минимум — до утра! Так что спи, неугомонный! — он ловко поворачивает меня спиной к себе, обнимает и целует в макушку. Может, это какая-то магия, или сказывается напряжение этого дня, но я мгновенно проваливаюсь в сон.
    Просыпаюсь от осторожных поцелуев. Кот нежно, едва прикасаясь, целует мою шею, плечи, лопатки. Горячие ладони скользят по спине, словно пересчитывая позвонки, поглаживают поясницу.
    — Мммм... — я прогибаю спину и прижимаюсь к нему, чувствую ягодицами его возбужденный крупный член. Он тихо охает и замирает.
    — Продолжай, что же ты? — я не оборачиваюсь, лукаво посмеиваюсь и прижимаюсь сильнее.
    — Мммм, малыш, — он тихо стонет, горячая ладонь перемещается мне на живот, поглаживает, пальцы начинают теребить сосок, и я дрожу от возбуждения.
    — Я очень хочу тебя, Чешир. Во мне.
    — Но... — он вздрагивает, его возбужденный твердый ствол тыкается мне между ягодиц.
    — Да, да... — не дожидаясь, пока он придумает возражения — я переворачиваюсь на живот и чуть приподнимаю бедра. Слышу, как задохнулся Чешир, и этот резкий вдох доставляет мне наслаждение. Он приподнимается, кажется, что-то ищет, потом подсовывает подушку под мои бедра. Жаркие поцелуи спускаются по моей спине, шершавый язык проводит опаляющую дорожку вдоль позвоночника, вылизывает поясницу и крестец. Я знаю, он очень опытен, но сейчас чувствую, как он дрожит. Горячие, чуть дрожащие руки разводят мои ягодицы, и язык прикасается к сжатому колечку ануса, вызывая стон. Он дразнит меня, вылизывает, пытается проникнуть внутрь кончиком языка, отчего у меня бегут мурашки по всему телу, и я начинаю извиваться, постанываю. Язык исчезает — ему на смену появляются пальцы, смазанные чем-то прохладным. Они поглаживают, чуть разминают вход в меня, потом один осторожно проникает внутрь. Замирает. Но я двигаю бедрами — и мой знак поняли, палец начинает двигаться, к нему осторожно и медленно присоединяется второй. Мне становится больно, но молчу, боясь, что он остановится. Осторожно и нежно они двигаются в моей дырочке, расширяют её, ласкают, готовят к...
    — Ааааххх... — кажется, мой стон немного испугал Кота — он наклоняется ко мне и тревожно шепчет.
    — Если тебе больно, или хотя бы неприятно...
    — Мне... Мне очень хорошо, любимый. Продолжай, прошу. — он судорожно вздыхает и продолжает свои действия. На мои ягодицы льется что-то прохладное, скользкое, и чуткие пальцы втирают эту смазку внутрь, продолжая разрабатывать вход в меня. И неожиданно все прекращается. Исчезают эти пальцы, Чешир не прикасается ко мне, только часто дышит где-то за спиной. Я боюсь оглянуться, замираю в предвкушении и необьяснимом страхе. В мою попку осторожно толкается что-то горячее и большое. Очень большое. Чешир прижимается к моей спине и шепчет:
    — Не бойся. Только расслабь мышцы. Я не сделаю тебе больно.
    — Я не боюсь. — и это правда. Стараюсь расслабить мышцы и в меня медленно вторгается что-то огромное, мне больно.
    — Вссссс!!! — я кусаю подушку, стараясь стонать потише, а Чешир останавливается, ждет пока я привыкну к новым ощущениям.
    — Потерпи. Скоро станет легче, — его прерывающийся голос, жаркое дыхание — все говорит о том, что остановиться он просто не в силах. Осторожный толчок внутрь, потом медленно наружу. Еще, теперь чуть глубже. И еще. Боль постепенно уходит, остается небольшое жжение и приятное чувство распирания. Я тихо постанываю, и Чешир словно чувствует мои желания, потому что начинает двигаться медленно и плавно, проникая все глубже. Он склоняется надо мной — и движения чуть меняются, задевая ту самую, восхитительно чувствительную точку у меня внутри, отчего я сильнее прогибаюсь, вскрикиваю и сам начинаю двигать бедрами ему навстречу. Он отвечает на это глухим сдавленным стоном и более глубокими и резкими движениями, которые причиняют мне боль — но я её замечаю только краем сознания. А вскоре и вообще она теряется в удовольствии, в резких стонах Чешира, движениях его тела, толчках его члена внутрь меня. Он поднимается, просовывает руки мне под живот и приподнимает мои ягодицы. А потом... Ох, потом его пальцы сжимают мой член и быстрые движения совпадают с ритмом его толчков, отчего я начинаю кричать, умоляя не останавливаться, продолжать, быть глубже, сильнее и...

    С глухим рыком он входит в меня, замирает, а я бьюсь в оргазме, непроизвольно сжимая мышцы внутри. Это длится — несколько веков или всего несколько секунд, я не знаю... Но прихожу в себя от того, что неугомонный Кот нахально слизывает мою сперму с моего же живота.
    — Ты сумасшедший, — он поднимает голову и блаженно щурится.
    — Сказать по правде — все мы здесь не в своем уме. И я. И ты.
    — Доброе утро, Чешир?
    — Ммммммммммммррррррррррр.
    — Это лучшее утро в моей жизни, Чешир, — мы теперь лежим, тесно переплетясь руками и ногами, и я опять вглядываюсь в его лицо, в невероятные глаза, ласкаю взглядом скулы, нос, губы. Он улыбается и опять почти неслышно мурчит.
    — Не смотри так.
    — Почему?
    — Потомууу! — он впивается в мои губы и весьма ощутимо прикусывает нижнюю.
    — Ай! Не кусайся, Кооот! — шершавый язык быстро слизывает капельку крови. Потом он вскакивает.
    — Кого-то надо вымыть! — я успеваю только ахнуть, потому что сильные руки хватают меня и несут в ванную, перекинув через плечо.
    — Эй! Эй, поставь меня на место!!! Кооот, я кому говорю! — но только тихий смешок мне в ответ, и он ставит меня. Ага, в ванну. Сосредоточенно выгибая бровь, крутит ручки кранов... На мою голову обрушивается теплый водопад, я слепо поворачиваюсь и ищу Кота. Найдя же — тяну его к себе, под душ. Тот уворачивается, смеется, и только его горячие ладони скользят по моему телу. Уже успел их намылить чем-то, котяра! Невесомо, словно потоки мыльной пены, ладони гладят моё тело, грудь, спину, ягодицы. Нежные пальцы скользят между ними — вымывая следы нашей страсти, чуть заметно притрагиваются к анусу. Я непроизвольно ойкаю, но пальцы исчезают и над ухом раздается тихий нежный смех.
    — Это бывает, малыш. И не только после первого раза, — я тоже смеюсь, оборачиваюсь тяну в ванну, к себе, а он упирается и вопит.
    — Алекс, я же коот! Коты моются языком!
    — Я тоже это могу! — со смехом я провожу языком по его мускулистой груди, отчего он судорожно вздыхает. Потом все-таки забирается в ванну со словами:
    — Вот ведь настырный мальчишка! — Я обнимаю его, приглаживаю шерстку под струями воды, иногда легонько касаюсь губами. Его руки смыкаются кольцом, укрывая, пряча... Защищая. Я мог бы простоять так вечность — но Кот решительно выключает воду, выбирается и укутывает меня в полотенце. Медленно, долго, тщательно вытирает мою кожу, странно улыбаясь при этом. И снова перехватывает меня под коленями, я успеваю только ойкнуть и несет в спальню, где усаживает на постель.
    Я оглядываюсь — простыни смяты и перекручены, подушки валяются на полу, кое-где даже следы крови.
    — Ничего себе, мы... пошалили, — Чешир садится на корточки и его лицо оказывается перед моим. Брови изламываются, в глазах неподдельная тревога.
    — Я надеюсь, ты не жалеешь об этом, Алекс.
    — Жалею?! Чешир — эта ночь была лучшей в моей жизни!

    Я тянусь к нему, покрываю поцелуями его лицо, глаза, губы. Он берет меня за плечи, отстраняет и улыбается, потом нежно целует в губы. Как же я хочу, чтобы этот поцелуй длился вечно! Но суровая реальность врывается в жар этой комнаты стуком в дверь и голосом Герцогини:
    — Мальчики! Если вы хотите успеть к Королеве — то завтрак готов, и через полчаса вам нужно выходить!

    С горестным стоном я отрываюсь от губ Чешира, тот встает и принимается вытираться, после чего натягивает свои видавшие виды шорты. Мне ничего не остается, кроме как одеться тоже и выйти вслед за ним. В гостиной снова накрыт стол, завтракаем мы в молчании. Герцогиня иногда поглядывает на Кота, приподнимая бровь, но тот смотрит только в свою тарелку. После завтрака она вручает Чеширу небольшую коробочку и повторяет слова Сони:
    — Прямо до обеда, там повернуть направо, но не совсем. Это передай Розе, пожалуйста, — тот кивает и мы выходим в утренний сад. Какое-то время мы просто идем рядом, потом Чешир обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я кладу руку на его талию, и так, в обнимку, мы выходим из сада и углубляемся в лес. Я не знаю дороги, а Сонины указания мне вообще кажутся пьяным бредом, так что просто иду, иногда разглядывая то волшебный лес, то непривычно молчаливого Чешира.
    — Чешиир.
    — Ммм?
    — Чешир... А скажи. Тебе давно нравятся мальчики?
    — Мне не нравятся мальчики, — я спотыкаюсь и смотрю ему в лицо, он невозмутим, но в бирюзовых глазах плещется смех.
    — Мне нравится только один. Настырный, нахальный мальчишка, — он сильно дергает меня за волосы на затылке.
    — Ааай, котяра!!! — я отпихиваю его и дергаю за хвост — после чего удираю, хохоча. Оглядываюсь — но погони нет. Вообще никого позади нет.
    — Эй... — волшебный лес тут же откликается: «Эй. эй-эй-эйэйэйэй!»
    — Чешииир? — «Чешир-чешир-че-чешир-шир-шир!» Я беспомощно оглядываюсь, поворачиваюсь, но эхо смеется, не позволяя угадать, откуда звуки. Неожиданно кто-то подхватывает меня, мои ноги отрываются от земли.
    — Чешииир, отпустии!!
    — Ты уверрренн? — я оборачиваюсь на тихое мурлыканье, но вижу только лукавую улыбку в воздухе.
    — Уверен, у... у... — я опускаю глаза, — Ох, нет! — подо мной расстилается сказочный лес, верхушки деревьев касаются подошв.
    — Так да, или нет? — и он поднимает меня еще выше — я вижу поместье герцогини, как странное темно-красное пятно, и даже поляну, и еще много чего, и у меня захватывает дух от красоты этого мира.
    — Ммммммммррррр, так что?
    — Я еще хочу! А там что — воон там? — мое внимание привлек небольшой перламутрово-светящийся шар.
    — Ооо, там как раз Королева. Туда-то нам и надо.
    — Так полетели, Чешиир?
    — Ишь, шустрый. Если бы все было так просто, — и тут он меня отпустил. С диким воплем, успевая пожалеть, что не родился белкой-летягой, я падаю вниз, закрываю руками лицо, жмурюсь, в ожидании неизбежного удара о землю. Меня подхватывают сильные руки и плавно ставят на твердую поверхность.

    Мне едва удается перевести дух, ноги подгибаются, но Чешир не дает мне упасть.
    — Я испугал тебя, Алекс? Это просто шу...
    — Шутка?! — я захлебываюсь от возмущения и пережитого страха. — ШУТКА?! Да я...да я тебе хвост вокруг шеи узлом завяжу!!! — я еле могу удержаться, чтобы не кинуться на него с кулаками, но он хохочет и прижимает меня к себе, да так сильно, что мне трудно даже вздохнуть.
    — Че... Чешир! Не удалось разбить об землю, так задушить меня решил? — Он целует меня в макушку и отпускает.
    — Успокоился, малыш? Это правда была глупая шутка.
    — Кхм-кхм. Если вы уже все выяснили, молодые люди, то я попросила бы вас удалиться и дать мне возможность продолжить чтение! — раздался недовольный старческий голос.
    — О, мадам Роза. Приветствую, — Чешир галантно расшаркивается перед цветком.
    — Да это же один из говорящих цветов!
    Поправляя очки тоненькой веткой на курносом носу, роза недовольно хмурит брови.
    — Уточняю — одна из, а не один, юноша. Я Роза.
    — Позвольте познакомить вас, мадам Роза. Это Алекс, наш гость. А идем мы..
    — Чешир, меня абсолютно не интересует, куда и откуда вы идете!
    — Мы идем от Герцогини, которая просила передать вам вот это, — с поклоном Чешир протягивает ей перевязанную лентой прямоугольную коробку.
    — Ах, моя милая девочка! Она никогда не забывает передать мне подарок! — не обращая на нас больше внимания, Роза зашуршала оберткой, открывая коробку. Чешир снова обнял меня, и мы направляемся дальше. Мне безумно нравится идти вот так, в обнимку, в тени странных деревьев волшебного леса. Иногда я оглядываюсь — но хоть цветов и множество, на говорящие они не похожи.
    — Ой, Чешир. А что значит — повернуть, но не совсем?
    — Я не знаю, как обьяснить — это надо просто сделать.
    — А когда мы повернем?
    — Мы уже повернули, но не совсем, возле Розы. И подходим в Королеве, — и правда, лес становится все более упорядоченным и чистым, больше похожим на парк. Я слышу болтовню цветов, тихий смех. Наконец мы вышли к беседке, в которой я увидел Элис, Белого Кролика и незнакомую мне девушку. Когда мы подошли, Чешир поклонился.
    — Королева... — это он что, к Элис обращается? Но вторая девушка улыбается, поправляет крошечную корону, неведомым чудом держащуюся на рыжих кудрях.
    — Добрый день, Чешир, Алекс.
    — Королева! Моя Королева, это он, он!! — Кролик аж подпрыгивает от возмущения и разливает чай себе на галстук.
    — Успокойся, милый Кролик, — улыбается Королева. Она кажется совсем юной, с россыпью веснушек на вздернутом носике — но глядя в её бездонные глаза, я понимаю, что она гораздо старше. Я кланяюсь, стараясь сделать это так же изящно, как и Чешир.
    — Я прошу простить меня, если вольно или невольно причинил вам вред, Кролик.
    — Извинения приняты. Садитесь с нами — будем пить чай, — но Элис касается её руки нежным, почти интимным жестом.
    — Королева. Мерана. К сожалению — нам пора.
    — Да, Алиса, я знаю, — я вцепляюсь в руку Чешира.
    — Как пора? Что, вот так, сразу? Чешир, скажи же им. Чешир! — но Королева проводит рукой над своей чашкой, оттуда бьет радужный свет и холодные пальцы Элис утягивают меня в круговерть.
    Мы оказались посреди ночного сада, я стряхиваю её руку.
    — Вы могли дать мне несколько минут, попрощаться! — разворачиваюсь и ухожу, скрывая злые слезы. Она догоняет меня, гладит по плечу.
    — Я позвоню, Алекс.


    О том, чем я занимался неделю, прошедшую после моего путешествия — я имею самое смутное представление. Когда Мери принесла телефон «Звонит мисс Элис» — она с трудом смогла войти в комнату, все горизонтальные поверхности которой были завалены сотнями различных изданий сказки Кэрролла.
    — Да? — с трудом хриплю я в трубку.
    — Мистер Алекс, нам нужно встретиться. С вами все в порядке, мистер Алекс?
    — Что?! Встретиться? Да, да! Все в порядке, когда, где? — она сообщает время и адрес, я хватаю куртку и пулей вылетаю из комнаты, едва не сбив с ног маменьку.
    — Алекс! Куда ты несешься как угорелый? Сегодня вечером приедет Кики с дочерью, нужно подготовиться, так что изволь остаться дома!
    — Эээ... Но меня как раз ждет Элис.
    — О! — глаза маменьки округляются, но она сразу осознает ситуацию (или ей кажется, что осознает).
    — И ты пойдешь на свидание в таком виде?! Быстро переодеваться! Я сама подберу костюм. А прическа?! — когтистая надушенная лапка тянется к моим волосам, а я как наяву, слышу бархатный голос... Перехватываю руку маменьки.
    — Maman. Прошу вас, не надо тянуть свои наманикюренные пальчики к моим волосам, — целую ей руку и выхожу за дверь, стараясь не заржать во весь голос — уж больно одинаково остолбенели и маменька, и Мери. К месту встречи я подьезжаю даже раньше назначенного времени, но Элис уже там. Она сидит за столиком уличного кафе, задумчиво помешивая соломинкой в бокале. Я плюхаюсь напротив.
    — Добрый день, Элис. Я бы хотел поговорить..
    — Прошу вас, Алекс. Подождите пару минут, сейчас подойдут остальные. — улыбается она.
    — Какие остальные? Я бы хотел поговорить о нашем... путешествии несколько дней назад!
    — О каких путешествиях идет речь? — раздается надо мной поразительно знакомый бархатный голос, и я замираю. За столик садится рыжеволосая девушка, а за её спиной стоит...
    — Че...
    — Честер. И Марианна. — представляет нас друг другу Элис. Она сжимает пальцы рыженькой и тихо продолжает. — Марианна моя девушка. А Честер — её брат. Здесь. А там... — я не могу вымолвить ни слова, только ошарашенно перевожу взгляд с одного лица на другое.
    — У меня такое ощущение, что Алекса надо привести в чувство. А у меня в студии как раз имеется отличный коньяк. К тому же, я только что закончил новую картину..
    — Я согласен! — я даже не даю ему договорить. Девушки улыбаются.
    — Чес, мы лучше посидим здесь, — я встаю и нерешительно смотрю в непостижимые бирюзовые глаза. Через несколько минут мы входим в его студию, и я замираю перед огромным полотном. На котором улыбающийся Хищник смотрит в глаза светловолосому юноше с чайной чашкой в руках. Меня сзади обнимают сильные руки и легкий поцелуй касается виска.
    — Чешир.
    — Да.
    — Кот.
    — Ммммррр...
    bb8a0b28debc64a6c8698b7cd5474708.jpg

Пoследние рецензии

  1. Евгений3
    Евгений3
    5/5,
    Могу ещё раз повторить, что этот рассказ ваша удача, чувствуется вдохновение автора.
    Надеюсь не открою секрета, что тема отпугнула многих читателей. Что же, это неизбежно. Вы это знали, начиная такой рассказ.
    Но было бы несправедливо не похвалить автора. От меня- отл.
    1. Яко-Хан
      Ответ автора
      Спасибо, Евгений) Да, я знала обо всем. И да, я считаю этот рассказ пока лучшим из тех, что написала.
  2. Olvit
    Olvit
    5/5,
    жаль, что это сказка про гомо-отношения))
    1. Яко-Хан
      Ответ автора
      Это сказка про любовь))